Гильдия «Ноги в Руки»

Герб

Герб имеет свою собственную историю. Порой лучше чем у твоего персонажа. Описание герба с кратчайшей историей гильдии за авторством скромного служителя милостивой Вокин, адепта гильдии отца Така безродного. Часть первая.

Монета на гербе не стала началом гильдии, но без этой монеты гильдии бы не случилось. (См. "История про монету") Символизирует монета стремление к наживе, свойственное искателям приключений, ну и, конечно, благословение самой светозарной богини Вокин, иначе не объяснить такой успех гильдии в Авендуме и за его пределами, во всех мирах, измерениях и на всех планах мироздания.

Началась история гильдии в авторской вселенной города Авендум (название города взято из "Танцующего в тенях" за авторством А. Пехова, а сам город представляет гремучую смесь всего того, что читатель может вообразить при виде словосочетания "город в тёмном фэнтези", с пратчетовским Анк-Морпорком.) Первыми основателями гильдии стали: Гарет Тень - хафлинг плут; Гонтар из клана Крепкой Наковальни - дварф паладин; Элия - голиаф жрец кузни; Эйдвен из под ветвей великого древа - эльфийка следопыт.

До основания гильдии герои прошли через множество испытаний, потерю конечностей (см. "Зона отчуждения в Авендуме"), отвергли великое добро и буквально срослись с вселенским злом (см. "История о Гонву"), вырезали целые деревни, спасли от полного вымирания клан крепкой наковальни, справившись с крысиной тварью из бездны, но потеряли огненного элементаля кузни (см "молот и яд" или крысиную байку "О глупых мелких челтварях поумиравших на свадьбе") говорили с великанами и даже победили воплощение добра (см. "Уроки французского").

Поскольку проблема потери конечностей для приключенцев стояла весьма остро, а на их пути с завидной регулярностью попадались умелые хирурги и изобретатели, которые предоставляли героям свои услуги, протезирование и лечение травм, полученных на заданиях, отображено на гербе.

Следующим этапом для гильдии стал приход отца Дэдрока - четырёхрукого скелета некроманта папы Римского (см. "Предыстория Дэдрока или гитара и вера") Удобное расположение гильдии рядом с городским кладбищем, отсутствие конкуренции на рынке ритуальных услуг и в криминальной сфере (см. "Ловушка Гаррета или "как демоны помогают в борьбе с преступностью"), гильдия быстро окрепла и разбогатела, что позволило содержать кладбище, лечебницу, почтовую службу, бордель, лабораторию, кузницу и часовню. В это же время появились девиз и первый герб гильдии - монета и 4 разных конечности на красном поле: белая ножка танцовщицы с изящным швом мастера, символизирующая любовь к искусству и мастерство хирургов Игорей; нога всадника в высоких сапогах со шпорами как символ почтовой службы; механическая рука как символ мастерства гильдейских кузнецов и изобретателей, костяная рука как сакральный религиозный символ и дань уважения всем павшим приключенцам.

Часть вторая. Столичный герб.

Не сразу заметишь на гербе гильдии фею спригана, и есть этот символ не на всех гербах, а только на гербе центрального Авендумского отделения гильдии. Появлением этого символа гильдия обязана Графу Виндегольскому (см. "Монашеский путь чувака или белый русский в придорожной таверне"). В час испытаний он предоставил гильдии своё поместье, которое по сей день является главной резиденцией гильдии (подробнее смотри в книгах "Графиня Монсоро или как же хорош этот Дээаамагаров!", "Свадебный подарок с сюрпризом", "Зелёный лист и другие пытки народа фей", "Большая война и маленький мир - сприганское руководство по захвату жилищ крупных гуманоидов" также, резиденция удостоена упоминания в справочнике "Достопримечательности верхнего Авендума"). Знакомство гильдии с феями не было радужным и началось с военного конфликта, однако, дипломатическими усилиями отцов основателей, сприганы заключили с гильдией вечный союз. (См. "Мемуары чувака графа Виндегольского" и "От большой войны к маленькому миру") На данный момент на территории поместья Виндеголь находится самое высокое из известных во всех мирах монодом-древо сприганов (см. Справочник по архитектуре фей)

Черные клубы дыма на поле герба свидетельствуют о том, что данный филиал является цеховым центром производства и предоставляет членам гильдии на своей территории базовый уровень снаряжения, необходимого при выполнении контрактов. Часто сопряжен с вынесенным за пределы поля герба кузнечным молотом, иглой, алхимической колбой или другим ремесленным инструментом.

В случае, если местные законы не благоволят к честным искателям приключений, желающим зарабатывать на жизнь силой оружия, гильдия ограничивается невинными занятиями, такими как торговля и изучение окружающего мира. В таком случае нередко используется изображение весов, очков, свитков и писчих перьев, вынесенных за пределы геральдического поля.

Цвет поля щита также разнится он отделения к отделению, но, как правило преобладают оранжевые и, если местные законы позволяют, красные и пурпурные оттенки.

Отличается и символика на значках, фибулах и шевронах отдельных членов гильдии. Рядовые члены гильдии носят простые металлические, деревянные или каменные значки грубой работы, отдалённо напоминающие по форме руки и ноги. Качество и цена гильдейского значка зависит только от материального достатка и предпочтений владельца, однако, ношение отличительных и наградных символов, неподобающих статусу члена гильдии карается, вплоть до изгнания (см. Кодекс первого основания четырёх, писаный рукой Игоря Авендумского). Например, не принимавший участия в боевых действиях не имеет права носить значок гильдии с мечами, а не написавший научный трактат не может нанести фигуру хрустальной совы у основания герба.

Часть третья. Столичный герб.

На этом заканчивается краткая история Гильдии. Теперь вы должны сами писать сюда свои прекрасные истори. Пусть Ваши собственные смешные истории и целые миры заполняют эти страницы.

Дополнительные истории:

История про монету

История про монетку, с которой предположительно началась история гильдии "Ноги в руки" . Перед вами примерный перевод сожженого свитка, предположительно за авторством Агилара Илусканского. Свиток найден в сгоревшей библиотеке Тебитского монастыря. Рукопись найдена, восстановлена и переведена на всеобщий с эльфийского Игорем (тем что живёт в авендумском отделении гильдии).

Сотни дорог я прошёл По бескрайнему миру. Руку мою месть направляла Врагов разя ненавистных. А руку другую любовь... Лютню волшебную в пальцах сжимая, Звон извлекая из струн, Радость взращая в сердцах. Друзей на пути непростом Находил и терял безвозвратно, Счастье и горечь В сердце нёсу по сей день О былом вспоминая. В глубинных пещерах, в высоких горах, Где неба коснулся бы дланью и хафлинг, Я встретил там Гонтора славного дварфа, Что стал моим искренним другом. И там я составил поэму О сердце горы, что пылает огнём. С Гонтором дварфом, стальным паладином К славе мы шли, и не знали, Что ждёт впереди. Но старый маяк, окутанный тьмой, Стал той преградой, Что нам предстоит одолеть. С нами богиня смерти, Удача наша в наших руках. Пошёл полурослик проныра за нами Чтоб славный наш путь облегчить. Сразили врагов мы бесчётные орды, Пройдя испытаний лихих череду. Сбегая от твари сильной и жуткой В комнате тихой сухой очутились. Библиотека. Книги рядами на полках стоят, Веет от коих мудростью вечной. Дух обитал в этой каменной башне, Вещи тяжёлые в воздух бросая. Глас его, тихий как шёпот, Повёл меня к книгам. И вздрогнули блики огня на стене И всполохи молний опасных окно озарили И старая книга упала На землю Открывшись На первой странице. Вокруг мы столпились Глаза устремив на бумагу. И вот, в этот миг, когда тишина Зазвенела струной Оглушительно громкой, Голос чуть слышно во мне прозвучал: "Монету.. Монету! " — шептал он, и я, Не помедлив, коснулся металлом ценнейшим Страниц вожделевщих Витийством увитых прописью букв. И стала монета живой в одночасье. Ползти начала по листам и по буквам. Сначала на буквице "н" задержалась, Затем перепрыгнула к буквице "д". И снова движенье, уже будто в танце На "н" опустился презренный металл. И, встав на ребро, покатилась монета, На "д" задержавшись на краткое время, Стремглав возвернувшись к началу на "н" И снова на "д" водрузилась монета, И снова до "н" прокатился златой. И снова и снова и снова... Опять и опять продолжалось движенье, Товарищей озадачив изрядно. Стояли мы трое беззвучно И очи свои устремив на монету. И в этих очах И у хитрого хафлинга плута И у меня - Агилара, Что мудрость вобрал в себя древних народов и от отца унаследовал Живость ума всех племён человечьих, Была пустота... Глаза же у дварфа стального Нисколько тогда не сменились. Был паладином он лучшим на свете, Давно не бывало в глазах его мысли. Монета всё двигалась Резче... Быстрее... Буквы стирая со старых листов пожелтевших Азбуки древней. Не знала вся троица что же им делать, Герои, повергшие злобных врагов, Прошедшие все испытанья, Ловушки опасные преодолев посмеявшись... Тупили нещадно... И снова на "н" — и снова на "д", Как в пляске, как в замкнутом круге, И скачет золото вращаясь, Отбрасывая блики в свете лун, Бумагу древнюю до дыр стирая. "Что значит это, дух бесплотный?" — Взываю громогласно к небесам, Взываю кзвёздам, к ночи к смерти! И слышу: "Недалёкий!" — ответ звучит, как колокол внутри "Н - Д! Пойми, что говорю!" Как молнией пробило моё тело с ног до головы. Что озаренье есть такое? - вот оно! Что значит "Н" и "Д" — простые буквы - Начала слов простых И в сердце как в огне, Родилось понимание: "Нет" И "Да" Наладив с духом разговор И испросив совета, Постигли в тот же час своё предназначение... Спасли маяк, зажегши свет, Отгнав ночей невзгоды. Отправились в бескрайний мир, Идя в случайном направленьи...

Игорь сожалеет, что при переводе с эльфийского на всеобщий не смог сохранить рифму и размер.

Летопись из Библеотеки

Новая библиотека ГНВР, коллекция Дедрока (печатные документы) Зарегистрирована 2\. 05\. 2025 года. Описание: документ первой эпохи ГНВР. напечатан на стенографе И6 на тонкой бумаге. Состояние хорошее. Комментарий: Вчера я превзошёл себя. Моя биологотелеграфическая теория подтвердилась. Благодаря новому заклинанию мне удалось биотелеграфировать на мой план спрайтов из другого измерения: Злюку-кривокрылку, Юко, Бузину, Жмака, Небейсвоих, Бруно. Не нарушая договора со спрайтами центрального отделения, они добыли для меня стенограмму из старой библиотеки.

Текст документа: Стенограмма приватного допроса мастера Гаррета Тени, совладельца лавки ритуальных и медицинских услуг "Руки в ноги" Допрос ведёт лично господин В. Стенографирует Игорь. Беседа третья "об истоках" В: Вы, не против того, что разговор записывается? Г: Против. И вообще мне не нравится это лоскутное мясное одеяло. Он так и будет стучать пальцами? В: Хорошо. В таком случае, Вы знаете, что дверь не заперта. Г:ага, конечно... В: чтож, тогда приступим? Г: Говорю же Вам, это не имеет смысла. Мне тогда всё приснилось, как и всегда. У меня все сны такие разные, в голове чёрти что. Даже я в них разный: в одном сне я привязан к постели и ко мне за советом приходят какие-то убийцы, а в другом я вообще человек, а не хафлинг. В: Допустим, мастер Гаррет, но меня интересуют все детали, даже самые, как Вам кажется, незначительные. Выпьете? Г: ха. а если откажусь могу идти? В: Именно. Так что заставило Вас, мастер, покинуть улицы родного города? Г: мм..Гонву. В: Вы про того гомункула из дварфа и дерева? Он Вам угрожал? Г: нет, что Вы. Он обещал мне деньги. Не подумайте, что я поверил ему. Да и с долгами я на тот момент рассчитался.. Просто мне стало интересно что станется дальше с этим дурнем. К тому же мы с ним побывали за стеной. Я вроде как ему даже обязан. А ещё эти тени.. Знаете, я уже тогда в мастерской у Да Винчи знал, что с Нэву что-то не так... А что в бокале? В этот раз вкуснее. В: не отвлекайтесь. Г: да, с Нэву.. Тени шептали мне всё время пока он был рядом, я так не хотел чтобы дварф жертвовал свои руки и ноги... И когда Гонтар забрался в это клятое дерево.. Клянусь, я слышал под ухом хохот одной из этих теней. Такой противный визглявый смех.. В: Вы повторяетесь, мастер Гаррет. Давайте перенесёмся к тому замкнутому циклу. После полётов на облаках, химерах, великанах.. и геноцида тауренов. Массовые убийства меня утомляют. Г:Да, разумеется. Просто я вспомнил ещё имя. В: Вы не настолько харизматичны, чтобы держать театральные паузы. Г: просто пытаюсь вспомнить. Ага.. Агаме.. В: Агаферум Г: вы и с ним знакомы? В: возможно. Г: я уже ничему не удивляюсь. Ну так вот, этот железный передал тогда Гонтару письмо. Всё такое золотое и украшенное камнями. Дорогой свиток. Я в этом кое-что смыслю. В письме было приглашение в какую-то Столицу. В: и вы решили отправиться на другой план мироздания, хотя раньше не высовывали нос за городскую стену? Г: я не знал, что это другой план, вообще до этого момента про другие планы знал только про Зону что за стеной у портового района и про круги ада, откуда за мной приходил глабрезу. Думал, просто прогуляемся в другой город.. И не смотрите на меня так. Не у всех была возможность получить высшее образование. В общем, как я понял, Вас сейчас интересует именно мистическая часть нашего пути. Хм.. Что ж.. Мне как всегда повезло.. К причинам происходящего я отношения не имел, но сомнений в том, что по этому делу я иду как соучастник у меня не возникало. Произошло всё внезапно. По крайней мере для меня. Знаете как бывает во сне? Никогда не помнишь как ты оказался в этом месте и времени. Мы просто шли по дороге. Мир там всё одно что наш, но местами есть отличия. Это я уже потом понял, что всегда есть отличия. Маленькие, едва заметные: трава зеленее, воздух плотнее или наоборот реже, звёзды не на своих местах, луна жёлтая или синяя, а не розовая... Главное, что будучи в этом Атлане, так, кажется, назывался этот мир, мы встретили нечто могущественное, с чем мои спутники, видимо, раньше имели дело, а я нет. Это было живое существо. По крайней мере формально. Две руки , две ноги, хвост: Драконорожденный с золотой чешуёй в белом балахоне. Только вот когда я смотрел на него, живым он мне не казался. Это был инструмент Порядка с большой буквы. Молот или меч закона, праведности и справедливости и имя его Цинлтор. Да. Так бы, наверное его назвал человек - газета с площади или жрец храма всех богов. Ему было велено пылать праведным гневом к таким отбросам как наша компания и он пылал. И не он один. За ним шли другие. Их было несколько. Не сказать что толпа, но их точно было больше чем нас. В основном люди. Между ними и моими спутниками было такое напряжение, что казалось, ещё мгновение и начнёт искрить. Я запомнил одну: девочка лет 15, невысокая, рыжая с веснушками, но этот взгляд.. Будто она готова неторопливо сожрать твоё ещё бьющееся сердце десертной ложкой. Речь ящера заставила меня дрожать. Стелил он складно, как городской прокурор. Предъяв накидал и от себя и за каждого, кто с ним пришёл. Оказывается, мои недавние знакомые были избранными героями, чтобы нести свет, любовь там, добро, порядок и вот это вот всё во все миры. Да, прям что в твоей детской сказке. Но они решили, что грабить убивать и насиловать проще и веселее. А ещё Нэву - милая деревяшка, которая, мы думали, мухи не обидит - чуть ли не инкарнация самого Векны. Знал бы я раньше - оставил бы их в Зоне. Как подумаю, что Гонтар добровольно в него залез, мне становится не по себе. Так или иначе, присяжные были на месте, а приговор был вынесен. Как же они жаждали крови... Гонтар или вернее, то что от него осталось как всегда пытался всё уладить миром. Паладин... Видимо, существует какой-то закон Порядка, по которому переговоры священны или типа того. Цинлтор сделал пасс рукой внезапно, прямо на поле между нами появился стол, застеленный белоснежной скатертью. Мы уселись. Гонтар снова нёс какую-то чушь, пытаясь оправдаться, но получалось слабо. Я бы даже сказал, что с таким адвокатом как он, прокурор был бы без надобности... И тут я понял, что они здесь. В: они? Г: Тени.. Три или четыре. Вообще, когда они появляются, кажется, что их гораздо больше, но со временем я научился различать некоторых из них. И знаете, они ещё ни разу не спорили как тогда. У них явно были какие-то личные интересы и одна с жаром уговаривала другую дать дварфу ещё шанс и, видимо, получила согласие, потому что время внезапно вернулось к началу разговора. Это произошло так быстро и незаметно, что по-началу я в это не поверил. И будь это однократно так и думал бы, что просто крышей поехал. Но это повторялось снова и снова: Гонтар снова пытался договориться, тень просила ещё шанс и время возвращалось к началу разговора. Мне больно было смотреть как Дварф вновь и вновь сам загонял себя в тупик, но больше страданий приносило то, что кроме меня никто не замечал этот замкнутый круг. О чём трепались за столом для меня было по большей части загадкой, и даже если бы я хотел помочь, переговорщик из меня не очень. Сначала я пробовал слушать, но быстро забросил это дело. Где-то на пятый раз я решил занять себя тем, что подбрасывал камешки и ловил их. Бывал в цирке раньше, хотел научиться как они жонглировать, и, не поверите, было достаточно времени чтобы научиться. Вот В: положите апельсины, они для красоты. Г: простите. На чем я?.. Ах да. Потом я начал читать книги. Правда с собой было всего несколько путеводителей и справочник о растениях, но я их досконально изучил. Мне было так скучно, что я всерьёз хотел успеть выучить новый язык. Какой-нибудь полезный. И тут надо мной снова подшутили. Одна из теней подсунула мне этот учебник французского В: каковского? Г: французского. Я сомневался. Язык чем-то похож на всеобщий, но отличий много. И это дурацкое произношение.. В общем, не важно. Выучил и выучил. Знаете, в одном сне я был французом. Не поверите, но в том мире где я был совсем не было магии, а люди истребили всех разумных существ кроме себя и продолжали воевать уже друг с другом. Но не об этом. Я не выдержал. У меня в какой-то момент сдали нервы. Совсем. С собой у меня были взрывные болты и арбалет. Вы же знаете, что я вор, а не убийца, но мне так надоело слушать одно и то же. Я не верил, что смогу его убить, скорее уже просто был готов умереть на своих условиях, лишь бы всё это кончилось. Клянусь, я почти не целился. Просто выстрелил в Цинлтора. Видимо, он не видел во мне угрозы. Меня часто не воспринимают всерьёз. У него загорелась грудь. Он беспомощно вскинул руки и начал гореть. Это произошло так быстро. Помню меня будто что-то оттолкнуло, а потом память будто стирается. Удача была на моей стороне. Снова. Но знаете, часть меня навсегда останется в том дне. Я знал, что Цинлтор прав и верно судит моих друзей, но это жизнь, здесь правда у каждого своя. Знаете, после наших разговоров мне легче. Вы, пожалуй, единственный, кто не смеётся над моими бреднями. Я бы и без сыворотки правды Вам всё рассказал. В: какой сыворотки? Это вишнёвый морс. Г: ага конечно..

У монеты ДВЕ стороны.

Жизнь в резиденции гильдии «Ноги в Руки» текла своим чередом, шумная, бурная и полная той неповторимой энергии, что рождается в братстве искателей приключений. В большом зале, сердце их дома, воздух был густым и тёплым. Он пах пролитым элем, дымом от очага, в котором потрескивали поленья, и едва уловимым ароматом старого дерева, пергамента и оружейного масла. Смех гремел, отражаясь от высоких стропил, где висели потрёпанные стяги и трофеи минувших дней — голова какого-то чудища, причудливый кристалл, переливающийся тусклым светом, и старинный щит с глубокой вмятиной.

За длинными дубовыми столами кипела жизнь. Ветераны, чьи лица и руки были испещрены шрамами-историями, с грохотом ставили на стол деревянные кружки, споря о тактике прошлого боя. Новички, ещё не знающие всех тонкостей гильдейской жизни, с восхищением слушали их байки, пытаясь отделить правду от хмельного вымысла. В углу кто-то тихо наигрывал на лютне, а в другом — звонко щёлкали кости, и очередной спор о честности игры грозил перерасти в дружескую потасовку. Это был их мир — хаотичный, но надёжный, как каменные стены самой резиденции.

Первый тревожный звон прозвучал почти незаметно, как далёкий колокол в тумане. Сергей Дроган, человек наблюдательный и привыкший замечать то, на что другие не обращали внимания, подошёл к столу отцов-основателей, где те обсуждали что-то незначительное. Он не был паникёром, и потому его слова прозвучали буднично, но с едва уловимой ноткой беспокойства. Он рассказал, что уже несколько дней замечает в городе странные группы людей. Это были не обычные городские стражники, чьи лица и повадки были знакомы каждому. Нет, эти двигались тихо, организованно, в неприметных серых плащах, и, казалось, ничего не делали — лишь наблюдали.

Они появлялись на рыночных площадях, в тени переулков, у входов в таверны. Они не говорили с горожанами, не вмешивались в уличные ссоры, но их взгляды цепко выхватывали что-то из толпы. Сергей заметил, что стража их будто не видит, обходит стороной, словно имея приказ не вмешиваться. Кто они? Тайная полиция графа? Шпионы враждебного государства? Никто не знал. Новость повисла в воздухе. Кто-то отмахнулся, списав всё на паранойю и городские интриги, но те, кто был постарше и опытнее, почувствовали, как по спине пробежал холодок. Неизвестная, организованная сила, действующая в их городе, — это никогда не сулило ничего хорошего.

Настоящий удар грома грянул на следующий день, когда в главный зал вошёл Гаррет Тень, один из отцов-основателей, более известный в гильдии как Бард Алексей. Обычно его появление сопровождалось шутками и звуками лютни, но сейчас он был мрачнее тучи. Шум в зале стих, когда все увидели его лицо — на нём не было и тени улыбки. Он подошёл к центральному столу и положил на него небольшой, грубо сшитый кусок кожи.

На коже был выжжен их герб — нога, зажатая в руке, символ скорости и решительности. Но герб был перевёрнут. Это было не просто подражание, это было осквернение, насмешка. Гаррет обвёл зал тяжёлым взглядом и заговорил. Его голос, обычно звонкий, стал низким и глухим. Он рассказал, что его источники в нижнем городе, в самых грязных и опасных его трущобах, донесли о появлении новой банды. Они называли себя дерзко и вызывающе — «Гильдия Руки в Ноги». Они вербовали отчаянных головорезов и отбросов, обещая им власть и золото, и действовали под этим перевёрнутым, издевательским символом.

Это была уже не просто тревожная новость. Это был вызов. Прямое оскорбление, брошенное в лицо каждому члену гильдии. Их имя, их символ, заработанные годами славы и пролитой крови, теперь пачкали какие-то уличные бандиты. Воздух в зале наэлектризовался. Смех сменился гневным ропотом. Это касалось чести каждого.

Тут же разгорелся спор. Молодые и горячие требовали немедленно спуститься в нижний город и вырезать самозванцев до единого. Более осторожные предлагали сначала обратиться к городской страже, сообщить о банде, действующей под чужим именем. Но эта идея была встречена с презрением. Кто-то горько усмехнулся, вспомнив рассказ Сергея о «непонятных службах», на которых стража закрывала глаза. Кто даст гарантию, что стражники не подкуплены? Что они не являются частью этой же грязной игры?

«Мы сами разберёмся со своими проблемами!» — пророкотал кто-то из ветеранов, и его слова были встречены гулом одобрения. Гильдия «Ноги в Руки» никогда не полагалась на городские власти. Их девиз призывал к действию, а не к бумажной волоките и жалобам. Они сами были силой, с которой приходилось считаться.

Решение было принято почти единогласно, под звон кружек и лязг оружия, которое многие уже доставали из ножен. Они не пойдут к страже. Они сами найдут этих самозванцев и заставят их ответить за свою дерзость. Это было дело чести. В тот момент, охваченные праведным гневом и чувством собственного единства, они не знали, что этот шаг был именно тем, чего от них ждали. Их реакция была просчитана, их гнев — направлен. Они сами, своими ногами, шагнули в искусно расставленную ловушку, и её челюсти начали медленно, но неотвратимо сжиматься.

Разделившись на несколько групп, члены гильдии растворились в лабиринтах Авендума. Одни, более рассудительные и верящие в силу закона, отправились к городской страже, надеясь пресечь самозванство на корню с помощью властей. Другие, ведомые чутьём и опытом Гаррета Тени, погрузились в смрадное чрево нижнего города, где правда и ложь продавались за одну и ту же цену, а жизнь стоила ещё дешевле.

Нижний город встретил их привычным гостеприимством: узкие, мокрые улочки, зажатые между нависающими друг над другом домами, едва пропускали тусклый свет. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахами гнили из канав, дешёвой похлёбки из таверн и застарелой сырости. Из тёмных подворотен доносились пьяные крики, брань и обрывки сомнительных сделок. Здесь каждый шаг нужно было делать с осторожностью, а каждое слово взвешивать, как золотую монету.

Группа, отправившаяся на поиски, действовала методично. Они прочёсывали одну таверну за другой, вслушиваясь в гул разговоров, угощая выпивкой портовых грузчиков и беззубых информаторов. Часы шли, а след самозванцев оставался холодным. Город молчал, словно сговорившись. Казалось, банда «Руки в Ноги» была лишь призраком, ночным кошмаром, который рассеялся с первыми лучами солнца. Отчаяние уже начало закрадываться в сердца, когда последняя зацепка привела их в самое злачное место — подпольную арену, где проводились нелегальные бои призванных существ.

В подвале, пропитанном запахом пота, крови и дешёвой магии, под рёв обезумевшей толпы, им наконец улыбнулась удача. Нервный трактирщик, которому в руку сунули блестящую монету, огляделся по сторонам и, понизив голос до шёпота, рассказал о недавней гостье. Это была молодая девушка-тифлинг по имени Езва. Она сидела одна, пила дешёвое вино и громко, нагло хвасталась своей принадлежностью к новой силе в городе — «Гильдии Руки в Ноги». Она кричала, что их время близко, и скоро весь этот прогнивший город узнает их имена.

Трактирщик клялся, что в её глазах плясал странный, недобрый огонь — холодный и неестественный. Но самое поразительное случилось в конце. Расплатившись за выпивку, она бросила на стол золотую монету. Монета была идеально круглой, без единой царапины, и светилась тусклым внутренним светом. Она подпрыгнула, звякнула о дерево и, вместо того чтобы упасть, замерла, встав на ребро. Секунду она вибрировала с тихим, неестественным гулом, а затем рухнула. Это был не трюк. Это было знамение, знак силы, что стояла за этой девушкой и её гильдией. Силы, неподвластной обычным законам.

В это же самое время группа, отправившаяся к страже, столкнулась с совершенно иным приёмом. В участке их встретили с показным радушием. Капитан городской стражи, широко улыбаясь, выслушал их донесение, заверил в полной поддержке и предложил пройти в допросную, чтобы зафиксировать показания. Но едва за последним из гильдийцев захлопнулась тяжёлая дубовая дверь, как атмосфера мгновенно изменилась. Улыбка капитана превратилась в хищный оскал.

Это была ловушка. Стражники, ещё мгновение назад казавшиеся блюстителями порядка, набросились на них с дубинками. Короткая, яростная схватка закончилась предсказуемо. Членов гильдии избили, отобрали оружие, кошельки и, самое главное, сорвали с их плащей гербы «Ног в Руки». «Смотрите-ка, ещё одни ублюдки из "Руки в Ноги"! — глумился капитан, пиная одного из лежащих. — Думали, мы вас не найдём?». Их обвинили в принадлежности к самозванцам, в подпольной деятельности и заговоре против города. Все их протесты тонули в граде ударов и издевательском хохоте. Через час их, полуживых и униженных, выбросили в грязную канаву на окраине, оставив без единой монеты и с клеймом преступников. Репутация гильдии, выстраиваемая годами, начала трещать по швам.

Когда избитых товарищей принесли обратно в резиденцию, гнев гильдии достиг точки кипения. Истории о вероломстве стражи, о подставе и унижении передавались из уст в уста, разжигая пламя ярости. Для одного молодого бойца по имени Лекарь, чьи друзья были среди пострадавших, это стало последней каплей. Не слушая ничьих советов, ослеплённый жаждой мести, он выскользнул из гильдии под покровом ночи.

Он выследил одного из стражников, патрулировавшего в одиночку тёмный переулок. Месть была быстрой и безмолвной. Вспышка стали, короткий, сдавленный вскрик, и стражник рухнул на мокрую брусчатку. Лекарь не успел даже вытереть клинок, как из обоих концов переулка появились патрули. Сирены тревожных рогов разорвали ночную тишину. Его ждали. Это тоже было частью плана.

Теперь гильдия «Ноги в Руки» была не просто жертвой клеветы. На их руках была кровь представителя закона. Из уважаемой организации они в одночасье превратились в убийц, официально объявленных врагами города. Ловушка захлопнулась окончательно, и теперь речь шла уже не о защите чести, а о выживании.

Дни, последовавшие за арестом Лекаря, превратились в сгусток тревоги и отчаяния. Гильдия оказалась в осаде, но не снаружи, а изнутри. Город, который они когда-то защищали, теперь смотрел на них с подозрением и страхом. Слухи, словно ядовитый плющ, оплетали стены их резиденции, искажая правду и превращая героев в злодеев. В этой гнетущей атмосфере решение было принято быстро: необходимо найти Гаррета, чья мудрость и связи в нижнем городе могли стать последней надеждой. Людвиг, один из самых уважаемых ветеранов, собрал небольшой, но опытный отряд и отправился на поиски.

Прошел день. Потом второй. От отряда не было ни весточки. Тишина, нарушаемая лишь перешёптываниями в зале, становилась всё более зловещей. Даже самые отъявленные оптимисты мрачнели. В нижнем городе не пропадают бесследно просто так. Либо ты находишь то, что искал, либо оно находит тебя. Третий день принёс с собой не облегчение, а холодную, леденящую уверенность — случилось худшее. Новая поисковая группа, собранная из тех, кто ещё не потерял надежду, снова спустилась во тьму.

Их поиски были долгими и мучительными. Они прочесывали каждый грязный переулок, заглядывали в каждую смердящую таверну, но след Людвига и его людей словно испарился. Они дошли до той самой полузатопленной башни, где в последний раз видели следы отряда, но внутри их встретила лишь сырость и запах плесени. Отчаяние почти овладело ими, когда старый, беззубый нищий, которому они бросили пару монет, дрожащим пальцем указал в сторону коллекторов. «Там… свет был… странный свет… и голоса…» — прошамкал он, пряча монеты в лохмотьях.

В сырых, скользких тоннелях коллектора они нашли их. В боковой камере, едва освещённой тусклым светом из решётки люка наверху, сидели члены пропавшего отряда. Они были живы, но это была лишь жестокая пародия на жизнь. Людвиг, могучий воин, сидел, прислонившись к стене, и тупо, без всякого выражения смотрел на обрубок своей правой руки. Рядом с ним его товарищ, тот самый, что недавно хвастался новым, сапфировым магическим глазом, безучастно глядел в потолок, и чужеродный зрачок больше не мигал. Остальные были в таком же состоянии — сломленные, опустошённые, с пустыми взглядами, в которых застыл невыразимый ужас. На их телах не было ран, кроме аккуратных, почти хирургических швов там, где раньше были конечности и органы. Их не пытали. Их разобрали на части.

Сдерживая рвущуюся наружу ярость и тошноту, спасательный отряд помог им подняться. Молчаливое, скорбное шествие двинулось обратно, к выходу на поверхность. И тут началось самое странное. Когда они вели изувеченных товарищей через убогие улицы, из тени шагнул бездомный. Его лицо было покрыто язвами, но один глаз — ярко-карий, здоровый и совершенно неуместный на этом лице — горел живым огнём. «Благодарю вашу гильдию!» — с жаром произнёс он, кланяясь. «Ваша щедрость… она безгранична!».

Не успели гильдийцы прийти в себя от изумления, как из другого переулка вышла женщина, ведущая за руку маленького сына. «Да хранят вас боги!» — воскликнула она. «Ваш лекарь — святой! Мой мальчик снова может бегать!». Ребёнок радостно подпрыгнул, и спасатели с ужасом увидели, что одна его нога, от колена и ниже, была неестественно длинной, мускулистой и совершенно не детской.

Люди стали выходить отовсюду. Старики, женщины, калеки… Они окружали их, их голоса сливались в гул благодарности, а в толпе мелькали чудовищные «пожертвования»: у кого-то был чужой, сияющий здоровьем глаз, маленькая девочка размахивала неестественно большой и серой рукой, старик опирался на ногу, явно принадлежавшую когда-то орку. В конце концов к ним подошёл старейшина квартала. «Ваш врач — просто волшебник», — сказал он. На вопрос, о каком враче идёт речь, он ответил: «Ну… У него такой же герб, как у вас, только перевёрнутый и будто бы грустный. Бледный такой... Говорит, называть его Анемией».

В этот момент картина сложилась в единый, чудовищный пазл. Пока одна часть самозванцев — «Руки в Ноги» — портила репутацию гильдии насилием и грабежом, другая, более изощрённая, действовала под личиной благодетеля. Анемия — таинственный лекарь с перевёрнутым гербом, который похищал и калечил членов гильдии, чтобы своими жуткими трансплантациями «лечить» бедняков, завоёвывая их преданность и настраивая против настоящих «Ноговруков». Заговор был куда глубже и страшнее, чем они могли себе представить.

А тем временем вокруг самой резиденции сгущались тучи иного рода. Разведчики, расставленные по периметру, доложили о тревожной активности. Вокруг гильдии, не особо скрываясь, начали собираться вооружённые группы. Это были не просто случайные бандиты. По их гербам и цветам одежды стало ясно — это представители трёх старейших и самых влиятельных гильдий-конкурентов: бюро ритуальных услуг «Мягкие Облачка», гильдия ветеранов «Дикие Сердца» и откровенные головорезы из «Штопаных». У «Ноговруков» со всеми ними были старые счёты, но чтобы они объединились для совместной атаки — такое было немыслимо.

Проследив за их координаторами, разведчики вышли на связующее звено. Им оказался неприметный гоблин, который раздавал офицерам мешочки с золотом. Но настоящим открытием стала карета, в которую он сел после сделки. Роскошная, из чёрного дерева, запряжённая четвёркой вороных лошадей, она явно принадлежала кому-то из высшего света. На дверце красовался изящный вензель: «ШМ». Карета направилась в верхний город, в район аристократических особняков.

Теперь стало ясно: это не просто бандитская разборка. Это был масштабный, хорошо профинансированный заговор, нити которого вели на самый верх городской власти. Некий могущественный аристократ, скрывающийся за инициалами «ШМ», нанял три гильдии, чтобы уничтожить «Ноги в Руки», пока таинственный Анемия и банда Езвы разрушали их репутацию изнутри. Гильдия оказалась в кольце врагов, и кольцо это сжималось с каждой минутой.

Поиски тифлинга привели отряд в самое сердце городского хаоса, в район, где Ратуша своей позолоченной строгостью смотрела на убожество нижних кварталов. Здесь, в тени величественного здания, они нашли зацепку — заброшенный дом, окна которого выходили прямо на площадь. Именно отсюда, по словам уличного мальчишки, недавно доносились громкие, яростные голоса. Двигаясь бесшумно, как тени, гильдийцы проскользнули внутрь, поднимаясь по скрипучим лестницам, пока не достигли комнаты на втором этаже.

Через грязное, треснувшее стекло им открылась сцена, от которой у каждого похолодело внутри. В просторной, почти пустой комнате напротив, в здании, которое, по слухам, недавно выставили на продажу, стояли двое. Одного они узнали сразу — могучая, кряжистая фигура Гонтара, одного из отцов-основателей. Даже на расстоянии чувствовалась его внутренняя сила, подобная несокрушимой скале. Но сейчас эта скала, казалось, дала трещину. Он стоял ссутулившись, его лицо выражало смесь горечи и отцовской боли.

Напротив него, вся натянутая как струна, стояла она — Езва. Молодая тифлинг, чье лицо было искажено гримасой презрения и затаённой обиды. Её глаза, горевшие нездоровым, холодным огнём, были прикованы к дварфу. Она не кричала, но её голос, резкий и ядовитый, проникал даже сквозь толстое стекло. Это был не просто спор, это был приговор, который дочь выносила своему отцу.

«Что же ты наделала, дитя?!» — донёсся до них глухой, раскатистый голос Гонтара, полный укора. «Требовалось лишь немного времени, и всё встало бы на свои места. Нельзя из-за детских обид разрушать всё, что мы строили годами!»

Езва рассмеялась. Смех был коротким, лающим и лишённым всякого веселья. «Детских обид? Отец, ты серьёзно? — выплюнула она. — Вы бросили меня в самую грязь, дали мне должность "связной с Преисподней", будто я какая-то крыса из сточной канавы, и ждали благодарности! Я видела истинную силу, пока вы играли в своих героев для этого жалкого сброда! Они вас не ценят!»

Она обвела рукой окно, за которым шумел город. «Я не виновата, что вы слепы! Если бы меня послушали, если бы мне дали настоящую власть, а не эту подачку! Всего этого могло бы и не быть. Я начну новую страницу, очищу славные имена основателей от этого отребья, что зовётся вашей гильдией. Я сделаю из вас богов, которыми вы и должны быть, а не няньками для этих смертных!»

«Именем своего ОТЦА, я требую прекратить это безумие, Езва!» — взревел Гонтар, делая шаг вперёд. В его голосе прозвучал металл, та самая сталь, что заставляла врагов трепетать. — «Закончи этот балаган!»

«Хорошо, отец, — её голос внезапно стал ледяным и спокойным. — Я прекращу…» Она сделала паузу, и в её глазах вспыхнуло инфернальное пламя. «…после того, как сделаю из тебя нового бога этого недостойного мира».

В тот же миг комнату озарила ослепительная, беззвучная вспышка изумрудно-чёрного света. Она была настолько яркой, что наблюдавшие зажмурились, а когда открыли глаза, увидели, как могучая фигура Гонтара медленно, словно подрубленное дерево, заваливается на бок. Он рухнул на пол с глухим, тяжёлым стуком, который, казалось, сотряс всё здание. На его груди, в том месте, где билось сердце, расплывалось тёмное пятно.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Гильдийцы замерли в ужасе, не в силах поверить в то, что только что увидели. Отец-основатель, легенда, их символ несокрушимости — пал. Но им не дали времени на скорбь или осознание. В ту же секунду дверь в их укрытие с треском распахнулась.

На пороге стояла разъярённая толпа. Горожане, стражники, члены других гильдий — их лица были искажены яростью. Они смотрели не на комнату напротив, а прямо на них — на группу бойцов «Ног в Руки», застывших с оружием в руках над телом своего павшего лидера. Картина была идеальной, ужасающе точной и абсолютно лживой.

«Убийцы!» — раздался чей-то крик из толпы, и он стал сигналом. «Они убили героя! Они убили Гонтара!» — подхватили десятки голосов. Рёв толпы обрушился на них, как лавина. Это была не просто толпа, это был суд Линча, готовый свершиться здесь и сейчас. Их не собирались слушать. Их уже приговорили. Схваченные врасплох, окружённые, они оказались первыми подозреваемыми в преступлении, свидетелями которого только что стали.

Короткая, обманчивая передышка, купленная кровью и отчаянием, оборвалась так же внезапно, как и началась. В ночной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и далёкими отголосками праздника в верхнем городе, раздался одинокий, пронзительный рог. Этот звук стал сигналом. Хаотичная толпа, до этого момента лишь бурлящая и выкрикивающая угрозы, мгновенно преобразилась в организованную, смертоносную силу.

Без единого слова предупреждения штурм начался. Первым ударом по нервам защитников стал тяжёлый, ритмичный грохот, разорвавший ночную тишину. Это был таран — грубый, первобытный зверь из окованного железом бревна, который десяток рычащих от натуги головорезов с разбега вонзили в массивные дубовые ворота резиденции. Удар отозвался гулкой, глубокой вибрацией по всем стенам, заставив камни под ногами защитников содрогнуться, словно от землетрясения. Пыль и мелкие крошки посыпались с потолочных балок, а ворота жалобно застонали, но выдержали.

Одновременно с этим, по невидимой команде, сотни тетив по всей площади звякнули в унисон. Это был не прицельный огонь, а смертоносный стальной ливень, рассчитанный не столько на то, чтобы убить, сколько на то, чтобы заставить каждого на стенах прижать голову к камню, ослепить, не дать возможности высунуться и помешать работе таранной группы. Свист оперений слился в единый, пронзительный вой, и арбалетные болты с тяжёлыми, бронебойными наконечниками с сухим треском вгрызались в дерево парапетов и каменную кладку, высекая снопы искр.

Грохот тарана — глухой, методичный, как удары сердца чудовищного великана — задавал темп этой кровавой симфонии. С каждым ударом ворота трещали всё громче, поддаваясь неумолимой силе. Внизу, за пределами досягаемости стрел, толпа ревела, предвкушая резню и грабёж, их голоса сливались в единый, звериный гул, который давил на уши и душу.

Защитники, пригибаясь за каменными зубцами, ответили с холодной, отточенной яростью. Они ждали этого. По резкой, чёткой команде Людвига, чей голос перекрывал даже рёв толпы, несколько бойцов навалились на рычаги огромных котлов, установленных на специальных поворотных механизмах. Скрипнув, котлы наклонились, и вниз хлынул адский ливень кипящей смолы — густой, чёрной, дымящейся.

Он обрушился прямо на таранную группу и тех, кто сгрудился у ворот, надеясь первыми ворваться внутрь. Воздух наполнился нечеловеческими, булькающими криками, когда смола мгновенно прикипала к коже и доспехам, превращая людей в корчащиеся, дымящиеся факелы. Запах горелой плоти смешался с едким запахом дёгтя, создавая тошнотворную, удушающую вонь, которая поднималась над полем боя.

Одновременно с этим лучшие стрелки гильдии, выждав короткую паузу между вражескими залпами, вскакивали на ноги и посылали свои стрелы в тщательно выбранные цели. Их наконечники находили офицеров в дорогих доспехах, знаменосцев, пытавшихся поднять боевой дух, и, что самое важное, тех немногих, кто пытался сменить павших товарищей у замершего тарана. Каждая стрела была на счету, каждый выстрел находил свою жертву.

В другом секторе стены Далия и ещё один маг, тяжело дыша, поддерживали мерцающий полупрозрачный барьер над самым опасным участком. Вражеские болты, попадая в него, вспыхивали и рассыпались безобидными щепками, но каждый такой удар отзывался дрожью в руках заклинателей, высасывая их силы и покрывая лбы испариной.

Первая волна штурма захлебнулась в собственной крови и кипящей смоле. Рёв толпы сменился стонами раненых, а таран замер, окружённый обугленными, скрюченными телами. Хриплый, недолгий победный клич вырвался из глоток нескольких защитников, но он быстро затих, когда они посмотрели вниз. Победа была лишь временной. Котлы со смолой были наполовину пусты, и разогреть новую порцию времени уже не будет. Колчаны заметно полегчали. Маги тяжело дышали, а поддерживаемый ими щит заметно потускнел.

И что хуже всего — элемент неожиданности был утерян. Теперь враг знал, где расположены котлы, где стоят лучшие лучники и откуда ждать магической поддержки. Следующая атака будет умнее, точнее и беспощаднее. На стенах воцарилась напряжённая тишина, пока внизу, в темноте, враг перегруппировывался для нового, ещё более яростного удара.

Хаос, порождённый кошмарными созданиями Анемии, стал той самой трещиной в плотине, в которую хлынул мутный поток ненависти осаждающих. Для них теперь был только один путь — вперёд. Пока одни нападавшие умирали в муках от железных челюстей ползучих тварей, другие увидели в этом безумии свой шанс. Во главе с фигурой в кожаной маске, чей хриплый рёв перекрыл даже предсмертные вопли, они сплотились и вновь обрушили всю свою ярость на истерзанные ворота.

Ослабленное тараном и магическими ударами дерево не выдержало. С оглушительным, протяжным стоном, похожим на предсмертный хрип умирающего зверя, створки ворот распахнулись внутрь, разлетаясь щепками. В образовавшийся пролом, словно гной из вскрытого нарыва, хлынула ревущая толпа. Впереди шёл их лидер. Его позолоченные зубы сверкали в свете пожаров, а лопата в его руках двигалась с ужасающей скоростью, круша черепа и ломая кости тех, кто вставал на его пути.

Защитники на стенах, видя, что враг уже ворвался во двор, были вынуждены оставить свои позиции. Их преимущество высоты испарилось в один миг. Началось отчаянное, паническое отступление вниз, по узким каменным лестницам и наспех брошенным верёвкам, прямо в кипящий котёл ближнего боя, где их ждала неумолимая мясорубка. Каждый шаг вниз был шагом в преисподнюю.

Но во дворе их встретили не только враги. Когда первый ряд штурмующих прорвался к главному зданию, из дверей резиденции им навстречу шагнули те, кого они меньше всего ожидали увидеть. Это были не закалённые в боях наёмники, а простые люди, чья жизнь была неразрывно связана с гильдией. Старый Элрик, лавочник с соседней улицы, чью дочь гильдийцы когда-то спасли от лихорадки, неловко, но крепко сжимал в руках тяжёлый мясницкий тесак. Его глаза, обычно полные добродушных морщинок, теперь горели мрачной решимостью.

Из окна второго этажа Марта, пожилая вдова, которую члены гильдии защищали от уличных банд, с яростными проклятиями швыряла вниз тяжёлые глиняные горшки, стулья, всё, что могла поднять. А рядом с ветеранами гильдии, пытаясь прикрыть их спины, встали совсем юные мальчишки и девчонки — стажёры, ученики, те, кто мечтал однажды стать частью этой легенды. С побелевшими от напряжения костяшками пальцев они сжимали свои короткие мечи и кинжалы, их широко раскрытые глаза были полны страха, смешанного с отчаянной отвагой. Гильдия была их домом, их семьёй, и они собирались умереть, защищая её.

Этот разношёрстный, отчаянный гарнизон встретил врага на пороге своего дома. Профессиональные бойцы гильдии сформировали костяк обороны, а простые работяги, их друзья и соседи, наносили удары с флангов, из окон, из-за укрытий. Это была не битва, а агония. Элрик с рёвом обрушил свой тесак на шлем одного из нападавших, но тут же три меча пронзили его с разных сторон, и он рухнул на брусчатку, так и не выпустив из рук оружие. В окно Марты влетел абордажный крюк, и её проклятия оборвались коротким вскриком. Юные стажёры дрались с отвагой львов, но их неопытность была фатальна. Один за другим они падали, сражённые профессиональными убийцами, их последние мгновения были наполнены болью и недоумением. Видение Далии сбылось на её глазах: тот самый стажёр, которого она недавно сама вписала в реестр, увидел, как один из головорезов целится в неё из самострела. С отчаянным криком он бросился вперёд и принял стрелу, предназначенную ей. Стальной наконечник пробил его насквозь, а затем ещё один и ещё, пока он не рухнул с лестницы, утыканный арбалетными болтами, словно ёж.

Кровь друзей и соседей заливала двор. Дюйм за дюймом, тело за телом, защитников оттесняли назад, в главный зал резиденции. Преимущество в знании местности полностью исчезло, потопленное в волнах численного превосходства врага. Главный зал, место пиров и славы, превратился в последний оплот. Огонь от горящего Древа уже лизал стропила под потолком, и вниз, вместе с искрами, сыпались куски горящего дерева. Воздух стал густым от дыма, дышать было почти невозможно.

Горстка выживших — Людвиг, Далия, ещё несколько ветеранов — сбились в тесный круг спиной к огромному, холодному камину. Вокруг них смыкалось кольцо врагов, и в отблесках пламени сверкали десятки клинков и голодные, жестокие глаза. Лидер в маске стоял чуть поодаль, опираясь на свою лопату, и с наслаждением наблюдал за финалом. Оборона была прорвана. Цель изменилась. Теперь речь шла не о том, чтобы выжить. Глядя в лица врагов, каждый из них понимал: выжить им уже не дадут. Оставалось лишь продать свои жизни как можно дороже.

Именно в тот самый момент, когда последняя искра надежды, казалось, погасла, произошло невозможное. Не из пролома в стене, не из разбитых окон, а из самой гущи едкого, клубящегося дыма, словно сотканная из него тень, шагнула фигура. Гаррет Тень. На его лице не было ни ярости, ни решимости — лишь холодная, отстранённая концентрация. Он не выхватил клинок. Вместо этого он метнул на пол несколько небольших металлических сфер. С резким шипением они взорвались, извергнув из себя невообразимо плотные облака чёрного, удушливого дыма. Зал мгновенно погрузился в непроглядную, кашляющую тьму, где единственными ориентирами были отблески пламени наверху и крики дезориентированных врагов.

«Сюда, идиоты!» — его голос был не громче шёпота, но был слышен всем союзникам. Гаррет действовал как вор. Он двигался сквозь хаос, как рыба в воде. Вот он грубо поставил подножку раненому бойцу, который уже готовился принять смерть, и оттащил его за шиворот к камину. Вот он толкнул с разбега Далию, и мимо неё пролетел метательный топор. С оглушительным скрежетом камня о камень часть задней стенки камина отъехала в сторону, открыв чёрный, пахнущий сыростью и забвением зев тайного туннеля — наследие основателей.

Он не уговаривал и не объяснял. Он действовал. Он выхватывал из боя ошеломлённых, раненых, отчаявшихся гильдийцев, одного за другим, и буквально заталкивал их в спасительную темноту прохода. Его движения были быстрыми и абсолютно безжалостными. Он не спасал героев, он эвакуировал выживших.

Дым начал редеть. Сквозь него уже проступали разъярённые силуэты врагов. Треск горящих балок над головой стал громче. Гаррет стоял на пороге туннеля, за его спиной уже скрылись несколько спасённых. Перед ним, всё ещё сжимая оружие, стояли последние защитники — Людвиг, ещё пара ветеранов. Гаррет посмотрел на них, и в его глазах не было ни сочувствия, ни героизма. Он указал большим пальцем себе за спину. «Путь один — в тень. Гильдия пала. Этот дом — могила». Он перевёл взгляд на пылающую крышу. «Кто со мной — уходит в подполье и, может быть, доживёт до завтра. Кто останется — умрёт здесь, сейчас, за груду горящих камней». Он сделал шаг назад, растворяясь в темноте. «Выбор за вами. Но делайте его быстро. Эта крыша не будет ждать вечно».

Тишина в тайном туннеле была густой и удушающей, как могильная земля. Она давила на уши после оглушительного рёва битвы, треска горящих балок и предсмертных криков. Здесь, в холодной, влажной темноте, пахло только сыростью, мхом и страхом. Последние из выживших, те, кого Гаррет Тень буквально вырвал из огненного ада, тяжело дышали, прислонившись к скользким каменным стенам. За их спинами, вдали, слышался глухой, затихающий гул — похоронный звон по их дому, по их прошлой жизни.

Резиденция Виндеголь, их крепость и святилище, пала. Она была не просто захвачена — она была осквернена, сожжена дотла. Великий зал, где гремели пиры и слагались легенды, стал братской могилой для друзей и врагов. Библиотека, хранящая мудрость веков, превратилась в пепел. А обугленный остов Древа Фей, словно чёрный, скрюченный палец, указывал в задымлённое небо, как вечный укор тем, кто не смог его защитить. Дом был потерян безвозвратно.

Но куда страшнее была потеря не камня, а плоти и крови. Вместе со стенами рухнули и жизни. Погибли не просто безымянные защитники. Погиб старый Элрик, лавочник, который встал на защиту гильдии с мясницким тесаком в руках. Погибла Марта, швырявшая из окна стулья в нападавших. Погибли юные стажёры, чьи глаза ещё вчера горели мечтой о приключениях, а сегодня навеки закрылись на окровавленной брусчатке двора. Их лица, застывшие в масках боли и удивления, навсегда отпечатались в памяти выживших, став незаживающей раной на их совести.

Те, кто уцелел, теперь были никем. Беглецы, изгнанники, преступники в глазах города, который они защищали. Их имя, «Ноги в Руки», когда-то бывшее синонимом чести и отваги, теперь было втоптано в грязь и кровь. Хуже того, их имя было украдено. Теперь оно принадлежало двум кошмарным сущностям: жестокой банде «Руки в Ноги», сеющей хаос в нижних кварталах, и таинственному, жуткому лекарю Анемии, который, используя их перевёрнутый герб, строил свою чудовищную репутацию на украденных частях тел их товарищей. Гильдия была не просто уничтожена — её наследие было извращено до неузнаваемости.

Их опоры, отцы-основатели, были сломлены или потеряны. Гонтар, могучий дварф, выжил, но его рана от демонического клинка не заживала, отравляя не только тело, но и дух. Он лежал в тайном убежище, тенью самого себя, повторяя лишь, что гильдия — это люди, а не стены, но в его голосе больше не было прежней силы. Гаррет Тень, спасший их, тоже изменился. Его прагматизм обернулся ледяным цинизмом. Он вывел их в тень, и казалось, сам стал её частью. Остальные основатели — Элия, Эйдвен — пропали без вести, возможно, навсегда. Гильдия осталась без головы, без сердца, без надежды.

В сыром, холодном подвале, освещённом единственной тусклой свечой, собрались те, кто остался. Их было немного. Раненые, измученные, с потухшими взглядами. Но в глубине этого отчаяния рождалось нечто новое — холодная, твёрдая как сталь решимость. Они потеряли всё, а значит, им больше нечего было терять. Гильдия «Ноги в Руки» умерла, но её дух, её ярость, её жажда справедливости были живы в сердцах этих немногих.

Они ушли в подполье. Их домом стали забытые катакомбы, тайные комнаты в домах тех немногих горожан, кто ещё хранил им верность, и тёмные углы самых грязных таверн. Они больше не были героями, открыто идущими навстречу славе. Они стали призраками, шпионами, мстителями, действующими из тени. Их девиз «Ноги в Руки» обрёл новый, буквальный смысл — они были вечно в бегах, вечно в движении.

Перед ними стояли новые, страшные цели. Не добыть сокровище или убить монстра, а распутать клубок заговора, что уничтожил их мир. Выяснить, кто такой граф Шарль Монсоро и зачем аристократу из верхнего города понадобилось стирать их с лица земли. Понять трагедию Езвы и Гонтара, разгадать тайну её предательства, что было пропитано не только ненавистью, но и извращённой любовью. Найти и остановить Анемию, этого жуткого хирурга, чьи «благодеяния» были страшнее любого проклятия. И, может быть, однажды, когда все враги будут повержены, а все тайны раскрыты, они смогут очистить своё имя и вернуться. Не в старый дом — его уже не вернуть. Но чтобы построить новый.

Эпоха героев и славных подвигов закончилась в огне и крови. Началась эпоха теней, шёпота и мести. Гильдия «Ноги в Руки» была мертва. Да здравствует гильдия

Хроники Власти: История Гильдмастеров

(Записано со слов Отца-Основателя Артемы)

Эпоха I: Архаика и Первородный Хаос

В начале времен, когда сама концепция Гильдии была столь же туманна, как планы партии на первой сессии, никакого Гильдмастера не существовало вовсе. Это была эпоха Отцов-Основателей, время, когда круг посвященных был узок, а средства связи — примитивны. Гильдия ютилась в тесных чатах WhatsApp, где сообщения тонули в потоке флуда, а важная информация терялась быстрее, чем вор в тенях. Управление строилось на прямом вмешательстве Основателей и передаче единственного священного артефакта — бейджика «Стажер», который вручался новоприбывшим как эстафетная палочка. Это было время анархии и семейного уюта, когда никто не стремился к власти, ибо власть означала лишь ответственность, от которой Основатели всячески пытались откреститься.

Эпоха II: Великая Реформация и Восхождение Даниила

Всё изменилось с приходом «Нового Поколения» — волны энтузиастов, среди которых были Кадим, Миша Костин, Сергей Хоббит и многие другие. Но ярче всех среди них сияла звезда Даниила Мильбрата. Этот человек обладал не просто любовью к Гильдии, но фанатичной преданностью, граничащей с религиозным экстазом. Именно он, видя несовершенство старых укладов, стал архитектором Великой Реформации. Даниил совершил исторический подвиг — Исход в Telegram, превратив хаотичную переписку в стройную систему чатов и подтем. Он насаждал правила там, где царил произвол, и выстраивал иерархию из руин анархии. Увидев его рвение, Отцы-Основатели с облегчением вздохнули и торжественно короновали его как Первого Гильдмастера, радостно передав ему все бразды правления, чтобы самим уйти на покой и просто наслаждаться играми.

Эпоха III: Смутное Время и Аниме-Ренессанс (Правление Екатерины)

Однако бремя власти тяжело, и даже самые стойкие устают. Когда Даниил Мильбрат, истощенный трудами, удалился в добровольное изгнание (отпуск), трон не остался пуст. По воле судьбы (и уставшего Даниила) бразды правления перешли к Екатерине Охотниковой. Её правление историки Гильдии оценивают неоднозначно, называя этот период «Эпохой мягкой силы». При ней суровые законы Мильбрата были смягчены: в чатах расцвела культура аниме, которую перестали притеснять, а атмосфера стала более свободной и неформальной. Однако юридический статус Екатерины до сих пор вызывает споры в кулуарах: была ли она полноправным Вторым Гильдмастером или лишь Исполняющей Обязанности (И.О.)? Единого мнения нет, ибо четкого ритуала передачи власти тогда не существовало, но её вклад в гуманизацию Гильдии неоспорим.

Эпоха IV: Реставрация и Второе Пришествие

Спустя время Даниил Мильбрат вернулся из своего отпуска, и в Гильдии началась короткая эпоха Реставрации. Вернув себе титул и полномочия, он вновь попытался взять штурвал в свои руки, восстанавливая пошатнувшиеся устои. Но, как гласят летописи, нельзя войти в одну реку дважды. Второе правление Первого Гильдмастера оказалось недолгим: реальный мир, учеба и житейские бури требовали его внимания всё больше. Осознав, что Гильдия — это живой организм, требующий постоянной заботы, которую он уже не мог давать в полной мере, Даниил принял мудрое решение — не цепляться за трон, а подготовить преемника и уйти окончательно, оставив своё наследие в надежных руках.

Эпоха V: Современность (Эра Василисы)

Так наступила нынешняя эра. Уходя в тень, Даниил Мильбрат лично назначил свою преемницу — Василису Шкляр. Формально она вступила в должность как Исполняющая Обязанности, но де-факто стала полноправным правителем, Третьим Гильдмастером (или вторым, если не считать спорный период Екатерины). Сейчас Гильдия живет и дышит под её началом. Это время стабильности и новых надежд. Василиса приняла эстафету в эпоху, когда Гильдия уже сформировалась как мощное сообщество, и теперь именно на её плечах лежит задача вести «Ноги в Руки» в будущее, сохраняя баланс между хаосом старых времен и порядком, завещанным Мильбратом.

«Такова история, мой друг. Власть в Гильдии — это не привилегия, а вахта. И сейчас эту вахту несет Василиса. Не забывай об этом, когда будешь кидать кубы.»* — Артема.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!

У монеты две стороны! Главный секрет заключается в том что Гильдия Ноги в Руки и Гильдия Руки в Ноги ОДНА ЕДИНАЯ ГИЛЬДИЯ

История написанная в рассказе про две монеты дает начало истории темной гильдии. Все началось с 4х членов этой гильдии которые были приняты отцами основателями и отделены в отдельное крыло гильдии.

Четыре Всадника Апокалипсиса Гильдии: Интерпретация

Падение гильдии «Ноги в Руки» было не просто результатом заговора или военного поражения. Это был настоящий Апокалипсис, конец целой эпохи, предвещенный и исполненный четырьмя зловещими фигурами. Каждая из них, подобно библейским всадникам, несла свою кару, и их совместное появление обрекло гильдию на гибель.

Гоблин как Завоеватель (Белый Всадник)

Первым, как и в Откровении, явился всадник на белом коне. В истории гильдии его роль исполнил гоблин-координатор, таинственный связной между аристократом Шарлем Монсоро и враждебными гильдиями. Он не носил доспехов и не врывался в бой, но его миссия была — «выйти как победоносный, и чтобы побеждать». Его белый конь — это не животное, а символ обманчивой легитимности и процветания, которое он обещал наёмникам. Он прибыл с деньгами, с предложением, которое казалось выгодным, почти триумфальным для тех, кто давно завидовал «Ногам в Руки». Его лук — это не оружие из дерева, а инструмент дальнобойной интриги. Он стрелял не стрелами, а золотом и слухами, поражая цели издалека, сея семена раздора и объединяя разрозненные силы врагов в единую армию. Корона, данная ему, — это власть и полномочия, полученные от его тёмного господина. Он был завоевателем нового типа: он не захватывал земли, а порабощал волю, покупал верность и направлял чужую ненависть. Он был предвестником, первым, кто начал завоевание, подготовив почву для грядущего хаоса, подобно Антихристу или Чуме, которые действуют обманом и скрытой угрозой.

Тифлингша Езва как Война (Красный Всадник)

Вслед за скрытым завоеванием пришла открытая война. Всадником на огненно-красном коне стала тифлинг Езва. Её появление ознаменовало конец мира и начало кровавой бойни. Ей было дано «взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга». Её красный конь — это её неукротимая ярость и инфернальная природа, цвет огня и пролитой крови. Она была движима не жаждой наживы, а личной обидой и жаждой мести, что сделало её идеальным воплощением гражданской войны и раздора. Её великий меч — это её демоническая магия. Уничтожив священное Древо Фей, она нанесла удар не по стенам, а по самому сердцу гильдии, по её духу и защите. Это был символический акт объявления тотальной войны, после которого мирное решение стало невозможным. Именно её акт нечестивой магии, уничтоживший Древо, высвободил древнее зло — густую чёрную субстанцию, пахнущую гнилью, которая и была первой манифестацией Голя. Она зажгла пламя, которое не только поглотило защитников, но и выпустило на волю следующего, самого ужасного всадника.

Анемия как Голод и Несправедливость (Чёрный Всадник)

Когда война начала пожирать тела, явился третий всадник на чёрном коне, несущий голод и несправедливость. Эту роль исполнил таинственный лекарь Анемия. Он не морил людей голодом в прямом смысле, но его действия были воплощением извращённой справедливости и социального голода. Его чёрный конь символизирует тьму его деяний, скрытых под маской благодетеля. Его весы — это не инструмент для взвешивания хлеба, а хирургические инструменты, которыми он «взвешивал» и перераспределял части тел. Он создавал ужасающий баланс: забирал конечности и органы у сильных и здоровых членов гильдии («пшеница и ячмень»), чтобы отдать их бедным и больным жителям нижнего города. Как и сказано в Откровении, «елея же и вина не повреждай» — он не трогал жизненно важные органы, оставляя своих жертв живыми, но искалеченными, сохраняя «роскошь» жизни для тех, кого он ограбил. Он породил голод иного рода: голод по справедливости, по здоровью, по целостности. Его действия привели к чудовищной несправедливости: бедняки благодарили его за уродливое исцеление, в то время как гильдия теряла своих лучших бойцов, становясь «голодной» до силы и людей.

Паразит Голь как Смерть (Бледный Всадник)

И, наконец, явился четвёртый всадник. Всадник, имя которому — Смерть, и Ад следовал за ним. Этим всадником был не человек и не существо, а сама сущность порчи — паразит чёрной слизи Голь. Он — воплощение чумы, гниения и противоестественной жизни, рождённой из смерти. Его бледный (χλωρός) конь — это сама его природа: sickly pallor, болезненная бледность трупа, цвет гниющей плоти и застоявшейся воды. Лужа чёрной субстанции, что хлынула из раны умирающего Древа Фей, была его пробуждением, его выходом в мир. Голь — это и есть Чума, о которой говорится в некоторых интерпретациях. Он не несёт смерть быстрым ударом, он заражает, разлагает, паразитирует. Он — та сила, что позволила Анемии проводить его чудовищные эксперименты, та чёрная слизь, что сшивает вместе мёртвые ткани и хитин, создавая его армию. Ад (Hades), следующий за Смертью, — это и есть легион этих кошмарных, многоногих тварей. Они — сосуды для Голя, его физическое проявление, «звери земные», которым дана власть убивать. Они не просто воины; они — ходячая болезнь, распространяющая порчу и ужас, калечащие и подготавливающие новые тела для своего паразитического хозяина и его безумного «лекаря». Они — финальный, самый страшный акт Апокалипсиса, после которого остаётся лишь опустошение и разложение.